FestivalNauki.ru
En Ru
cентябрь-ноябрь 2019
176 городов
September – November 2019
312 cities
11-13 октября 2019
МГУ | Экспоцентр | 90+ площадок
14–16 октября 2016
Центральная региональная площадка
28–30 октября 2016
ИРНИТУ, Сибэскпоцентр
14–15 октября 2016
Центральная региональная площадка
23 сентября - 8 октября 2017
«ДонЭкспоцентр», ДГТУ
ноябрь-декабрь 2018
МВДЦ «Сибирь»,
Вузы и научные площадки города
6-8 октября 2017
Самарский университет
27-29 октября
Кампус ДВФУ, ВГУЭС
30 сентября - 1 октября
Ледовый каток «Родные города»
21-22 сентября 2018 года
ВКК "Белэкспоцентр"
9-10 ноября 2018 года
Мурманский областной Дворец Культуры
21-22 сентября 2019 года
22-23 октября 2019 года
29-30 ноября 2019 года
7-8 сентября 2019 года
27-29 сентября 2019 года
4-5 октября 2019 года
10-12 октября 2019 года

В клетке. Есть ли предел числу элементов?

ЕСТЬ ЛИ ПРЕДЕЛ ЧИСЛУ ЭЛЕМЕНТОВ?

Вопрос, вынесенный в заголовок, тревожит не только химиков и даже не столько их. Очень интересуются этой проблемой и астрономы и геологи. И представители других отраслей естествознания. И, конечно, писатели-фантасты.

 

 

Этот раздел я собирался начать совсем по-другому. Более того, я уже написал его. Называйте это совпадением или как хотите, но буквально через три дня после того, как была написана эта глава, мне пришлось в течение нескольких часов подробно дискутировать на тему: есть ли предел числу элементов?

Я был приглашён на обсуждение новой научно-фантастической повести. Обсуждение состоялось в районной детской библиотеке, где собралось много ребят.

Повесть была как повесть. Был профессор (с бородкой), который говорил: «Ну, батенька». Был молодой учёный, кандидат наук (с прядью, упрямо ниспадающей на лоб) — ученик профессора. Была молодая ассистентка профессора. Ну и, конечно, была любовь. Но это между прочим. В центре действия был мальчик Лёня — довольно развязный всезнайка, который, вопреки желаниям родителей, увязался за профессором и его учениками в геологическую экспедицию.

Автор провёл экспедицию через лесной пожар, основательно выкупал в холодном болоте, столкнул с неведомым ящером и, наконец, более или менее благополучно привёл героев к загадочному озеру в каких-то горах. Озеро было как озеро, только вместо воды оно было «до краёв» заполнено неизвестным жидким металлом. И тут-то все началось. Этот металл был раз в двадцать тяжелее ртути (то есть плотность его должна была составлять что-то около 260!); он не соединялся ни с одним из известных веществ; при нагревании он совсем не проводил электрический ток, но зато на холоде был идеальным проводником.

Мальчик Лёня, вздумавший искупаться в чудном озере, схватил тяжёлую болезнь, чем ещё раз доказал читателю, как плохо не слушаться старших. (Очень интересно узнать, как он сумел окунуться в жидкость с такой плотностью. Ну да ладно, повесть ведь фантастическая...)

Дотошный профессор, который, как и полагается книжным профессорам, знал все, сразу определил без помощи каких-либо приборов, что неизвестный металл— это элемент с порядковым номером 150, который неведомо как сохранился на Земле.

В заключении книги был триумфальный полет домой, свадьба, и все такое.

Я уже не помню, что говорили выступающие о художественных достоинствах книги, потому что очень скоро разгорелся спор о том, вправе ли был автор предположить существование на Земле 150-го элемента или нет. Когда такой вопрос был задан мне, я уклончиво ответил, что авторы повестей, особенно научно-фантастических, могут предполагать все, что угодно, но тем не менее необходимо различать фантазию и фантастику. Потребовали объяснить подробнее и сказать точно, сколько ещё элементов может быть открыто. На это я ответил приблизительно так.

На примере уже полученных заурановых элементов очень хорошо заметно, что с увеличением порядкового номера быстро уменьшается период полураспада. Напомним, что если плутоний имеет период полураспада порядка нескольких десятков миллионов лет, то для 104-го элемента эта величина равна десятым долям секунды.

Кроме того, помимо радиоактивного распада — выделения альфа- или бета-частицы, — в случае заурановых элементов большое значение приобретает эффект самопроизвольного деления ядер. Эффект этот проявляется в том, что ядро элемента, вместо того чтобы испустить альфа- или бета-частицу, распадается на две части. Для естественных радиоактивных элементов период полураспада по типу самопроизвольного деления очень велик. Так, для тория он равен 1021 лет.

У заурановых же элементов период полураспада по самопроизвольному типу значительно меньше. У фермия эта величина составляет всего двенадцать часов. Расчёты показывают, что ещё у нескольких элементов после элемента 104-го период полураспада по типу деления будет исчисляться «разумным» временем: секундами или хотя бы их долями. Поэтому возможность получения элементов 105-го и 106-го дело хотя и очень трудное, но реальное.

Хотя, говоря о реальности, надо, по-видимому, условиться: какие же периоды полураспада следует признать «нереальными»? Ведь скажи любому химику лет десять назад, что будут исследованы химические свойства элемента, обладающего периодом полураспада в 0,3 секунды, и каждый из этих химиков сердито сказал бы, что это фантастика (именно фантастика, а не фантазия!). Думаю, что мало кто из специалистов рискнёт дать прогноз относительно того, что, дескать, химикам не удастся изучить и описать свойства элементов, периоды полураспада которых составят сотые, а может быть, и тысячные, а может быть, и десятитысячные доли секунды.

Вот почему утверждать, что, мол, на таком-то элементе Периодическая система закончится, было бы, по меньшей мере, безответственно. Безответственность эта была бы тем большей, чем сегодня нет уверенности в абсолютной справедливости правила об обязательном уменьшении времени существования химического элемента с увеличением его порядкового номера.

В самом деле, вслед за 83-м элементом — висмутом — обладающим очень слабой радиоактивностью, следует четыре элемента — полоний, астатин, радон и франций, — которые в сравнении с висмутом живут очень мало. Да и у 88-го элемента, радия, период полураспада относительно невелик: всего-навсего около полутора тысяч лет. Слова «всего-навсего» употребить я имел полное право, потому что у более тяжёлых элементов, например тория и урана, периоды полураспада составляют миллиарды лет.

Вот почему имеются веские основания предполагать, что у ещё не полученных заурановых элементов периоды полураспада окажутся не такими уж удручающе малыми. Так, физики с надеждой глядят в пустые пока что клетки с номерами 114 и 126. У них имеются «подозрения», что ядра этих элементов будут сравнительно устойчивыми и что эти элементы будут жить часы, а может быть, и дни...

Но сегодня, пока алхимия стоит на рубеже 105-го элемента, разрабатывать оперативный план наступления на 114-ю и тем более 126-ю клетки, быть может, еще рано. Но мечтать-то о них можно! Тем более, что эти мечты более чем конкретны: «Эх, иметь бы такой ускоритель, в котором можно было бы разогнать до нужной скорости криптон (36 + ...), да направить бы этот криптон на ториевую мишень (... + 90), вот и получился бы нужный (...= 126) элемент. А для этого всего только и надо, что построить циклотрон диаметром метров в десять да весом в десятки тысяч тонн...»

Но кто сказал, что это невозможно? Во всяком случае в ближайшие десять лет. А может быть, и раньше.

А коль скоро зашла речь о мечтах, то почему бы не вообразить совершенно новую Периодическую систему.

То есть как это «новую»? — спросит читатель. Ведь коль скоро у железа, например, в ядре его атома 26 протонов, то вокруг ядра может вращаться также 26 — не больше и не меньше — электронов. Следовательно, железо может быть только железом, и ничем другим.

Но представим такой атом железа, у которого 26 положительно заряженных протонов заменены на 26 отрицательных антипротонов (то есть частиц с массой протона, но обладающих отрицательным зарядом) и по электронным орбитам которого вращаются положительные антиэлектроны.

Самое интересное, что такой элемент должен иметь абсолютно такие же свойства, как железо, за исключением того, что атомы этого антижелеза при встрече с атомами обычного железа, да и любого другого «нормального» элемента, у которого ядро положительно, а электроны отрицательны, будут взрываться.

А что, если в атомах «обычных» элементов один или несколько электронов заменить на отрицательные же частицы, но более тяжёлые, чем электрон. Какие свойства будут у такого в высшей степени необычного элемента?

А если протоны в ядре — полностью или частично — тоже заменить на более тяжёлые частицы? Как изменятся свойства такого потучневшего элемента?

Как видим, здесь одних вопросов с полстраницы. И ни один из них не досужий.

Многие из этих вопросов уже сегодня решаются теоретиками и экспериментаторами.

Многие в планах исследователей.

Ясно одно: наука, названная алхимией XX века, только начинает свою славную историю, историю, которая окажется более счастливой, чем у её средневековой предшественницы.

Источник: Юрий Фиалков

Добавьте свой комментарий

Plain text

  • Переносы строк и абзацы формируются автоматически
  • Разрешённые HTML-теги: <p> <br>
LiveJournal
Регистрация

Новости в фейсбук

Случайные статьи

7 главных географических открытий последнего времени// Как учёные отредактировали глобус

Кажется, что эпоха Великих географических открытий осталась где-то там, в пыльном прошлом.

Big Data в масштабах Вселенной: астрономы из МГУ создали каталог 800 тысяч галактик

Астрономы из МГУ имени М.В.Ломоносова в сотрудничестве с французскими коллегами создали каталог RCSED («The Reference Catalog of galaxy SEDs»), в который занесена инфор

«Глобальные проблемы не решить «ядерной дубинкой». Александр Хлунов — о поддержке молодых ученых и перспективных направлениях исследований

Геохимик из МГУ определил окислительную обстановку внутри астероидов

Аспирант геологического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова в составе международного коллектива определил окислительную обстановку и ее изменения внутри астероидов от я

Тайны Байкала

Байкал уникален. Запаса воды в озере хватит для того, чтобы пять лет обеспечивать все человечество пресной водой.