FestivalNauki.ru
En Ru
cентябрь-ноябрь
176 городов
September – October
176 cities
12-14 октября 2018
МГУ | Экспоцентр | 90+ площадок
14–16 октября 2016
Центральная региональная площадка
28–30 октября 2016
ИРНИТУ, Сибэскпоцентр
14–15 октября 2016
Центральная региональная площадка
23 сентября - 8 октября 2017
«ДонЭкспоцентр», ДГТУ
ноябрь-декабрь 2018
МВДЦ «Сибирь», Кванториум,
Вузы и научные площадки города
6-8 октября 2017
Самарский университет
27-29 октября
Кампус ДВФУ, ВГУЭС
30 сентября - 1 октября
Ледовый каток «Родные города»
21-22 сентября 2018 года
ВКК "Белэкспоцентр"
9-10 ноября 2018 года
Мурманский областной Дворец Культуры

Инновации в неволе не размножаются

У программы «Технопарк», которая рассказывает о том, как из науки можно делать бизнес, — юбилей: 100 выпусков. Редакция ТрВ-Наука воспользовалась этим, чтобы расспросить шеф-редактора программы, научного журналиста Ольгу Орлову о том, как удалось сделать успешную программу об инновациях в России. Задавал вопросы Алексей Паевский.

— Оля, расскажи, как всё начиналось? Когда, как пришла идея, как подбирались кадры, кто помогал и кто мешал (если мешал)?

— «Технопарк» родился в голове нашего с тобой коллеги Александра Костинского году в 2004-м. Недавно он показал мне целую папку, набитую файлами про разные телевизионные проекты, которые в тот период они сочиняли с Александром Сергеевым и Владимиром Губайловским. Там было много всякого разного, в том числе и «Технопарк».

Программа про технологический бизнес рассказывает о том, как разработки превращаются в продукты. Подразумевалось в идеале, что такая программа на стыке науки, инженерных знаний и бизнеса требует междисциплинарного (ого-го!) подхода и, главное, специально созданной под проект редакции журналистов. Тогда это выглядело, как утопический проект.

Однако спустя несколько лет, когда Костинский пришел в нарождающееся Роснано заниматься образованием и популяризацией, то посчитал, что ситуация созрела, и предложил создать специальную редакцию для подготовки сложного контента. И вновь ничего из этого не получилось. Может, потому что принимали решение люди с бизнесовым или министерски-корпоративным мышлением. Словом, не удалось объяснить, почему нужно тратить деньги не на пиар собственной конторы, а на популяризацию отрасли, на рассказ про успех других компаний, а не твоей собственной. Но Костинского, ты знаешь, так легко с пути не собьешь. Еще через пару лет он перешел в Российскую венчурную компанию и там вновь предложил эту идею. И вот в РВК его коллеги Евгений Кузнецов и Гульнара Биккулова решились на эксперимент. Его одобрил генеральный директор Игорь Агамирзян. Возможно, сыграло роль научное и айтишное мышление. Научная культура, — это всё-таки другая культура, в сердце которой понятие общественного блага. Недаром в ней родились Интернет, открытое программное обеспечение и т.п. Ну, а ученые всегда знали, что их знание всеобще. В обычной компании или государственном ведомстве, чтобы тратить деньги на чужое благо, надо совершить мировоззренческий скачок. Даже если ты работаешь в институте развития и тебе по закону положено заниматься популяризацией инновационной деятельности вообще. Это как в воспитании. Все родители на словах объясняют, что не надо жадничать, но сами в реальной жизни редко подают детям конкретный пример подлинного бескорыстия.

Но в РВК было принято решение сделать специальную многопрофильную редакцию, которая будет готовить вместе с телевизионным продакшном программу про истории успеха в технологическом бизнесе.

Осталось решить вторую, не менее трудную задачу — убедить канал и продакшн работать с этой редакцией. Если бы не настойчивость Костинского, не знаю, как бы это было решено. Но он любит вольно цитировать Ленина о том, что «любая система — это стена, правда, внутри всегда есть пустоты, которые можно пробить, надо только уметь их найти».

В итоге руководство канала «Россия 24» Дмитрий Медников и Игорь Шестаков и руководители Единой медиа группы (крупнейшего телевизионного производства в Европе) Алексей Куренков и Николай Субботин дали добро. И конструкция была выстроена. Тогда уже в конце всех переговоров я задала Саше вопрос: «Здорово всё складывается. А кто это всё делать-то будет?» И в ответ услышала: «А ты еще не поняла? Да ты и будешь». Меня от страха чуть не парализовало. Но отступать уже было поздно. Меня очень поддержал Володя Губайловский, который сразу согласился начать работать. Он выпускник мехмата с огромным опытом в айти и научной популяризации, мы вместе работали на радио. Потом по твоей рекомендации пришел Андрей Солдатов, он закончил химфак, работал в стартапах, и это тоже укрепило наши позиции. Начинали мы втроем. У меня дома, на кухне.

Если про научную систему мы что-то уже понимали к тому времени, то, как устроен наукоемкий бизнес, в каких случаях появляется венчурное финансирование, как работает бизнес-экспертиза — всё это мы представляли с трудом. Мы ходили на семинары, встречались с нашими будущими героями, часами сидели в кафе, слушали их рассказы. Вскоре наша маленькая редакция стала отделом продюсерского центра NPV. Видишь, всего два года прошло, а у нас уже «своя история».

Запустили мы еженедельную программу с нуля в рекордные сроки — за месяц, так как не знали, что этого сделать нельзя. В телевизионном производстве так не бывает, надо снять первый пакет программ, а потом уже вставать в еженедельную линейку. А у нас пилотная программа сразу пошла в эфир, так как она понравилась сразу всем — и заказчикам в РВК, и руководству канала. На нее тут же появились добрые отклики в венчурном сообществе. Проект решили продолжать, а запаса программ не было. Мы были неопытными. Первые месяцы работали, как в бреду. А потом, осваиваясь, перешли к нормальному планированию и расширили редакцию. Нам нужны были люди с экономическим опытом. Так у нас появилась Аня Трудолюбова из Independentmedia. Аня работала раньше в рекламном бизнесе, и ее знания были для нас очень важны. А Таня Солюс много лет проработала редактором издательского дома «Коммерсант», ее умения и навыки оказались чрезвычайно ценными.

— Ты раньше работала в «письменном» жанре и в жанре радио. Как тебе было осваиваться в рамках телевизионного мира, да еще и в жанре «продюсера».

— Ну, формально я не продюсер, я шеф-редактор, хотя мне, как и всем в редакции, приходится делать всё — от стратегии, планирования, разработки тем до заказа пропусков. Поэтому работу на радио вспоминаю, как отдых у моря. Там было больше творчества в первичном смысле, а техническая часть была совсем не обременительна.

В телевидении на первом месте логистика, потом видеоряд, и только потом — смыслы. Если ты не организовал съемку и не провел ее, можешь со своими замыслами и концепциями гулять. А где творчество? Не знаю. Телевидение — это производство. Есть ли на заводе творчество? Наверное, но я не люблю фраз про то, что любую работу, даже самую черную, можно делать творчески. Обычно так говорят те, кто ее реально не делал. Труд писателя, уборщицы и труд менеджера сильно различаются. Так же и труд обозревателя в журнале и на радио сильно отличается от редактора на ТВ. Последний должен быть обязательно менагером. И я не особенно ловлю от этого кайф. Обратной стороной являются вызов и опыт работы в очень сложной сфере на стыке разных областей. Если бы это было просто телевидение как общественно-политические шоу или новости, то — вообще не вариант. Но у нас же потрясающие герои — «братья по крови горячей и густой». И общение с ними искупает все.

— В начале 2012 года твоя команда сделала проект «Рискованные начинания». О чем был он? Почему не пошел дальше пилотов?

— «Рискованные начинания» — это был телевизионный журнал-прогноз. В «Технопарке» мы рассказывали про людей, которые уже чего-то добились, и они делились опытом, как они смогли это сделать, прямо по шагам: кому идея пришла в голову, где брали первые деньги, с каким столкнулись трудностями, какие допустили ошибки. Это — популярные «кейсы» историй успеха, которые и служат примером для других предпринимателей. В «Рискованных», наоборот, фокус был на то, что еще находится в стадии разработки или прототипа, и мы пытались понять, как изменится наша жизнь, если это будет реализовано. Поэтому и темы были совсем другие: далеко ли до воссоздания мамонта, и как это скажется на развитии биотехнологий? Какие разработки ABBYY сейчас приближают нас к эпохе, когда машина заменит человека-переводчика? И заменит ли когда-нибудь вообще? Помню, как пришли в ABBYY: «Мы делаем программу “Рискованные начинания”. Они заулыбались: “Так это про нас”».

Сделали семь выпусков. На большее денег не было. Правда, канал признал эту программу удачной. И сейчас мы надеемся с осени ее продолжить. Если найдем деньги, будем снова «рисковать».

— Программа «технопарк» — об инновациях. Снято 100 сюжетов. Что ты можешь сказать об инновациях в России.

— У меня двойственное чувство. С одной стороны, мы видели столько прекрасных компаний, столько талантливых, разумных людей, что рады хоть как-то быть причастными к этому сообществу. С другой стороны, инновационный процесс — это цепь в сети. Если нет сети, то зачем будет работать цепь? С выходом — куда? Вот недавно мы снимали холдинг «Композит». Я спросила у его руководителя Леонида Меламеда (бывшего главы Роснано): «Вы больше двух лет занимаетесь новой для себя областью — высокотехнологичных материалов. Какое ваше самое большое разочарование?» Он ответил с горечью: «Я не вижу спонтанного развития рынка». И так везде. Ну, нельзя с вымирающим инженерным слоем, блокирующей таможней, ветхим производством, полупарализованной Академией наук, с предвзятой к бизнесу и заинтересованной судебной системой надеяться на то, что инновации будут работать в полную силу. Это как если бы мы боролись за отличную работу сердца, имея тромбы сосудах, нарушения в лимфосистеме и сбои иммунитета. Как сердцу нужен здоровый организм, так инновациям нужна свобода. Они так устроены — рождаются и умирают на свободе. А у нас контроль действий и мыслей витает в воздухе. Сколько раз мы слышим гордую фразу «всё под контролем!» А чем гордиться? Что в этом хорошего? Люди не должны бояться рисковать, проваливаться, ошибаться, платить за свои ошибки, бежать в суд качать права. Поэтому в инновациях принцип простой: чем дальше от государства, тем лучше там обстоят дела. Не государство вообще, а именно то государство, которое мы имеем сейчас. Скажем, айти-сектор наиболее свободен от коррупции, проверяющих, прокуратуры, бюрократии и пр. Ну, пишут себе программисты софт дома, пересылают через Интернет, никто их не видит, никто не понимает, что они делают, и к ним не лезут. А чуть только есть заметные материальные активы, предприниматель оказывается сразу под несколькими прицелами. Или надо идти договариваться с администрацией, а там свои условия. Мы спросили одного молодого ученого, который запустил свое химическое производство: «А чего ж вы в «Единую Россию»-то вступили?» И он честно сказал, что в его городе это был пропуск в бизнес.

С другой стороны, государство, может, и неумело, но пытается закрыть в России так называемые «провалы рынка», создавая целые новые отрасли, например венчурную. Слишком многое у нас появилось совсем недавно. Обычный бизнес, вроде вложения в строительство, был очень прибыльным и понятным по сравнению с наукоемким. А для развития наукоемкого бизнеса очень важны высокая культура предпринимательства, образование, репутация. И если удастся разгрести те завалы, которые мы обсуждали выше, то всё это может заработать. Собственно на это мы скромно работаем и надеемся. Утешение находишь в словах писателя, ныне покойного главного редактора «Русской службы» «Радио Свобода» Петра Вайля: «Только так, шатаясь из стороны в сторону, прихватывая на ходу и по ходу отбрасывая, развивается любая культура». В нашем случае — культура «рискованных начинаний», т.е. — венчура.

— Назови три самых запомнившихся сюжета «технопарка».

— Я помню все. И те, которые не получились, — тоже. Конечно, самым дорогим был первый — про Яндекс. Мы тогда получили боевое крещение. И услышали от одного из основателей, американского предпринимателя Роберта Стабблбайна ключевую фразу: «Я спросил Воложа, а вот что делают те пять бородатых человек, которые всё время что-то пишут, зачем мы их содержим, из этого когда-нибудь что-то выйдет? И Волож сказал: «Не волнуйся, Роберт, когда-нибудь что-то толковое обязательно выйдет»».

Большинство историй наших героев учит стойкости и выносливости. Они как деревья, которые прорастали сквозь асфальт. Например, бизнесмен из Нижнего Новгорода Эдуарда Фияксель рассказывал, как в их области сменилась власть, начался передел и его стали выживать из реального бизнеса (банки, недвижимость). А он по образованию физик, поэтому решил: уйду-ка я в трудный бизнес, где думать надо, а не краник к трубе прикручивать. И стал технологическим предпринимателем.

Поразила история немецкого фермера, главы агрохолдинга «Эконива» ШтефанаДюрра. У него отнял бизнес глава одной области, так он не уехал из России, а переехал в другую область и создал прекрасные хозяйства с фермами, где коровы с датчиками, подключенными к компьютерам, техника с навигационным управлением, без водителя.

— Позади — 100 сюжетов. Что дальше?

— Если ты про «Технопарк», то очень бы хотелось его продолжать, героев у нас много, ибо «не оскудела земля русская». Но вообще это самый мучительный вопрос, который я себе задаю. Опыт у команды есть, возможности выросли, идей полно. Проблема обычно заключается в средствах на конкретный проект, чтобы его реализовать.

Оригинал на сайте ТрВ-Наука

Прикрепленные материалы: 
ФайлФайлРазмер
2.jpgJPG, 260x396px, 42.75 КБ

Добавьте свой комментарий

Plain text

  • Переносы строк и абзацы формируются автоматически
  • Разрешённые HTML-теги: <p> <br>
LiveJournal
Регистрация

Новости в фейсбук

Случайные статьи

Снегоуборщик поедает снег и оставляет за собой кирпичи

Снег? В Японии? Да, снег, и не только на вершине горы Фудзи. В некоторых северных частях страны зимой выпадает на удивление большое количество снега, его достаточно, чтобы полностью перекрыть дороги и изолировать людей, живущих в горных деревнях.

Диагноз в качестве сюжета. Пять историй о психических болезнях, ставших знаменитыми на весь мир (ЧАСТЬ 1)

Из жизни родоначальника популярной науки

Яков Перельман, автор многократно переиздававшейся книги «Занимательная физика», сам физиком никогда не был. По образованию он являлся… лесоводом.

Цветок-гостиница

Целый ряд растений закрывает лепестки на ночь, но при этом внутри цветка остаются ночевать насекомые. Наиболее известным примером подобной «гостиницы» для насекомых является амазонская лилия (Victoria amasonica).

Графен проверен на прочность

Учёные предполагали, что листы из графена должны быть достаточно жёсткими, из-за их плотной одноатомной структуры. При этом, до сегодняшнего дня никто не проверял этот материал  в качестве брони для защиты от удара пули.